37 лет назад состоялось прощание с Высоцким



В ночь на 25 июля 1980 года Владимир Высоцкий умер в своей квартире от острой сердечной недостаточности.


Как раз в это время в Москве проходили XXII летние Олимпийские игры, и про смерть всенародного любимого певца и актера практически не печаталось, вышло всего два сообщения. Тем не менее хоронить Высоцкого пришла вся Москва.

Рассказывает Станислав Садальский: «Все цветы были раскуплены. Зашли с Лидией Постниковой (замдиректора «Современника») в цветочный на Чернышевского — тоже пусто, только ромашки. Взяли все, что были. К гробу подошли беспрепятственно, милиция отдавала нам честь».

Олег Даль, Валентин Никулин на прощании с Владимиром Высоцким. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

Владимир в руке держал сухую красную розу. Наш букет ромашек мы с Лидией Владимировной положили Высоцкому в ноги.

Рядом с Высоцким В. Янклович, В. Туманов, В. Абдулов и И. Годяев (фельдшер).

Панихида в холле подъезда утром 28 июля 1980 года. Слева направо: отец и мачеха Владимира, Оксана Афанасьева (Ярмольник), над изголовьем (высокий) — сын Марины Влади Пьер, администратор В. Янклович, Н. Высоцкий, М. Влади, мать Владимира, И. Годяев и В. Шехтман (двоюродный брат В. Абдулова).

Панихида в театре на Таганке 28 июля 1980 года.

Ю. Любимов, Л. Абрамова, М. Влади.

А. Иншаков, Л. Филатов, Ю. Беляев, С. Фарада.

Отец Высоцкого и мачеха (мама Женя).

Театр на Таганке, 28 июля 1980 года. Вынос гроба. В. Янклович, Л. Филатов, В. Золотухин, В. Дыховичный.

Таганская площадь, 28 июля 1980 года. Вынос гроба.

Мать В. Высоцкого. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

Ю. Любимов, Ю. Смирнов. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

С. Говорухин. Ваганьково, 28 июля 1980 года.

Ваганьково, 28 июля 1980 года. А. Иншаков, Н. Дупак, С. Говорухин, Б. Хмельницкий, В. Янклович, В. Туманов, М. Влади, мать, мачеха и отец Высоцкого.

Ваганьково, 28 июля 1980 года. Н. Дупак, И. Бортник, С. Говорухин, В. Янклович, М. Влади.

Олег Даль на Ваганьково 28 июля 1980 года.

Сейчас я вспоминаю…
Мы прощались… Навсегда…
Сейчас я понял… Понимаю…
Разорванность следа…
Начало мая…
Спотыкаюсь…
Слова, слова, слова.
Сорока бьет хвостом.
Снег опадает, обнажая
Нагую холодность ветвей.
И вот последняя глава
Пахнула розовым кустом,
Тоску и лживость обещая,
И умерла в груди моей.
Покой-покой…
И одиночество, и злоба.
И плачу я во сне и просыпаюсь…
Обида — серебристый месяц.
Клейменность — горя проба.
И снова каюсь. Каюсь. Каюсь,
Держа в руках разорванное сердце…

Источник